По данным Ассоциации памяти жертв политических репрессий, в Абхазии в 30-40-е годы XX века были репрессированы до 7 000 человек.

После смерти государственного деятеля, лидера абхазских коммунистов Нестора Лакоба (1922-1936) репрессии НКВД обрушились на всех, кто имел хоть какое-то к нему отношение, а также к истории создания национально-освободительного отряда «Киараз». Большой террор 1937-1938 годов, затронул все слои многонациональной республики.

По неполным данным, только с июля 1937-го по ноябрь 1938 года в Абхазии репрессировали 2 186 человек, из них 748 были расстреляны и 377 бесследно исчезли в тюрьмах.

Из 51-го члена Абхазского обкома КП Грузии, избранных на XV Абхазской партконференции в мае 1937 года, было репрессировано и расстреляно 39 человек. Из 120 членов ЦИК Абхазии, избранных в 1936 году, было репрессировано 78 человек.

С 1937 по 1942 год была уничтожена почти вся научная и творческая интеллигенция Абхазии.

2006 году были созданы Комиссия при президенте по реабилитации жертв политических репрессий и «Ассоциация памяти жертв политических репрессий».

Памятник жертвам политических репрессий в Сухуме был установлен в октябре 2011 года в сквере напротив здания Парламента. Монумент представляет собой большой камень, опоясанный колючей проволокой. Автор памятника – художник Зураб Тужба.

***

История одного из пострадавших от репрессий.

Герасим Хосович Мишелия. Осужден – тройка при НКВД Грузинской ССР. Дата осуждения 15 сентября 1937г. обвинение по статье 58-10,58-11,58-2. Приговор – ВМН (высшая мера наказания). Расстрелян 1 октября 1937. (Источник – Большой террор в Абхазии – Том 1,2.)

Родился Герасим (Грасма) Мишелия в 1897 году в селе Звандрипш Гудаутского участка (района) в семье крестьянина. Получил начальное образование. В 1916 году добровольцем ушел на фронт для пополнения Абхазской сотни. Вернулся в 1917 году. В начале 1918 года вошел в состав Звандрипшского революционного отряда «Киараз», и в его составе боролся против меньшевиков в Гудаутах, Новом Афоне, в Сухуме и на Кодорском фронте. Мишелия также воевал с белогвардейцами на Северном Кавказе.

С мая 1921 года по 1922 год служил в Абхазском конном полку. В 1924 году принимал активное участие в подавлении меньшевистского мятежа. После возвращения в родной Звандрипш был председателем сельсовета. В период коллективизации первым записался в колхоз и был введен в Правление. Мишелия пользовался большим уважением у односельчан. Однако после смерти Нестора Лакоба в 1937 году, Герасим был арестован.

(apsnyteka.org Исторический очерк «Абхазские всадники» Е. К. Габелия, Сухуми: Алашара, 1990).

Из воспоминаний его супруги Ксении Губаз: «Мы спокойно жили. У нас было свое хозяйство, выполняли все, что надо было делать для колхоза тоже. Родились два сына. В момент ареста мужа (дома его назвали Грасма), старшему Шамилу было всего 4 года, а младшему Вове едва исполнилось два годика.

«Нам никто ничего не объяснял. Я несколько раз ездила в Гудауту. В милицию, думала что-то узнать…Там оставляла передачу (мамалыгу с курочкой), но «старшин» говорил: «Уходи, напрасно не стой»», – рассказывала Ксения (дома ее назвали Максина) внукам в 80-е годы. Передачу в милиции брали, но ничего больше не получалось узнать, где Грасма.

Рассказывая внукам о том странном и тяжелом времени, Ксения поднимала к небу натруженные руки, как бы спрашивая у Бога, за что так обошлась с ней судьба, отобрав у нее супруга, у детей отца. Ее Грасма же достойно служил, воевал, вначале за Царскую Россию, потом с меньшевиками, боролся за Советскую власть, потом строил новый мир - колхоз.

Его, большеусого сухощавого абхазского мужчину, уважали односельчане за твердый и смелый характер. Она рассказывала, что до ареста Грасмы, в колхоз часто приезжали высокопоставленные партийные гости. На обед захаживал в дом Гриша Пилия (Пилия Григорий Давидович (1910-1965)) и еще кто-то, она не могла назвать фамилии за давностью лет.

Очень гордилась тем, что ее Грасма, воевал под командованием Василия Лакоба, был знаком с Нестором Лакоба, знал самого Нестора Лакоба. Когда Максина произносила фамилию Лакоба, у нее светились серые глаза на морщинистом лице. В Звандрпише, где все про всех знали, все же, в разговоре на похоронах или застольях крестьяне назвали фамилию того, кто подписал донос на многих мужчин из «Киараза». Знали его дом и обходили стороной.

«Как-то мне сказали, что все же можно повидать арестантов. Я вновь решилась отправиться пешком в Гудауту», – рассказывала внукам Ксения (Максина).

Она взяла с собой детей, пришла к зданию, где содержались арестанты. Громко крикнула и ее услышали в застенках. Из одной форточки, через решетку показалась сухая мужская рука. Женщина узнала родной голос мужа. Он прокричал ей на абхазском, махая рукой: «Возвращайся домой! Не бойся! Мои братья помогут вырастить детей!».

Услышав наказ, молодая женщина возвратилась домой с уставшими малышами.

«Больше я ничего не знаю. В селе ходили слухи, что Грасму расстреляли вместе с другими где-то в районе реки Гумста (окрестности Сухума)», – вспоминала Максина. Люди также говорили и об известковых ямах, куда сбрасывали тела казненных «врагов народа». Никакого тела семья Мишелия так и не получила для достойного погребения на родовом кладбище. Такая участь постигла и многих других активистов большевистского движения «Киараз».

Конечно, Ксения Губаз не ушла с детьми в отцовский дом рода Губаз. Она приняла все, что было уготовано тяжелой вдовьей судьбой. Занималась натуральным хозяйством, всячески старалась быть независимой от родственников. Женщина вспоминала, как метка «врага народа» влияла и на отношение односельчан. Люди боялись заходить во двор, чтоб не навлечь на себя и свои семьи беду. Было и такое. В одиночку Ксения (Максина) растила своих сыновей, дала среднетехническое образование, держала крестьянское хозяйство.

С течением времени Герасим Мишелия посмертно был реабилитирован, а семья получила соответствующий документ. Несмотря на это Ксения. Уже в почтенном возрасте все равно верила в возвращение домой мужа. Внуки вспоминают, как сгорбленная бабушка тихо садилась у окошка и смотрела на калитку…

Ксения Губаз-Мишелия, уже в почтенном возрасте, показывала внукам, ценный подарок, от Василия Лакоба (1897-1937) – черная шаль из плотного гипюра. Старушка хранила шаль в своем чемоданчике. Она наказала своим невесткам, что хоронить ее в этой шали, как память о незабвенном Герасиме и том времени, в котором она жила.

Для справки: Василий Дмитриевич Лакоба – ближайший соратник Нестора Лакоба (1893-1937). Василий Дмитриевич был одним из организаторов и руководителей отряда «Киараз», член Ревкома Абхазии, военный комиссар полка и начальник милиции в Гагрском, Гудаутском уездах и в городе Сухум. Активно участвовал в строительстве Советской Абхазии в 20-х годах ХХ века.

«Киараз» – военизированное крестьянское объединение в Абхазии, организованное в конце 1917 года по инициативе и под руководством Нестора Аполлоновича Лакоба. Центром формирования отрядов стали сёла Бзыбской Абхазии (в основном Гудаутского и Гагрского участков).

Отряд «Киараз» к началу весны 1918 года насчитывал свыше 1 тысячи человек. В феврале – марте 1921 года принимал активное участие в установлении Советской власти в Абхазии. «Киараз» выступал также и в качестве оборонительного союза абхазских крестьян: его участники выставляли оборонительные дозоры и пикеты.

Материал подготовила Индира Барциц.