Доцент Российского государственного гуманитарного университета,  эксперт Российского совета по международным делам Сергей Маркедонов взял интервью у кандидата политических наук,  начальника экспертного управления Администрации президента Абхазии Ираклия Хинтба.  

Интервью подготовлено для Caucasus Times

Caucasus Times: Всего несколько дней назад Ваша республика отмечала седьмую годовщину признания? Что изменилось с этого момента в Абхазии? Какие процессы Вы считаете приоритетными для ее развития за все эти годы?

Ираклий Хинтба: После 26 августа 2008 года – признания Российской Федерацией Республики Абхазия в качестве независимого государства – международный статус Абхазии значительно укрепился, и в целом политико-правовые реалии в Закавказье претерпели значительные изменения. Абхазо-российские отношения стали межгосударственными, и их всемерное укрепление и развитие – не только ключевым направлением внешней политики Абхазии, но и фактором, во многом определяющим становление Абхазии в качестве суверенного, независимого и экономически благополучного государства.

17 сентября 2008 года был подписан рамочный Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, в развитие которого последовало принятие более 80 межгосударственных, межправительственных и межведомственных соглашений, охватывающих практически все направления двустороннего сотрудничества.
Если говорить о приоритетных процессах, то после 2008 г. Абхазия начала отходить от парадигмы выживания. Встала задача выхода на траекторию социально-экономического развития. Россия обеспечила для этого базовые условия: прочные гарантии безопасности и щедрую финансовую помощь.

В 2009 г. были подписано абхазо-российское соглашение о совместных усилиях в охране государственной границы Абхазии, а в 2010 г. - соглашение об объединенной военной базе. Обеспечение безопасности Абхазии, в том числе защита от потенциальной военной агрессии Грузии, вышли на новый уровень.

Благодаря соглашениям в финансово-экономической и социальной сферах в Абхазию стало поступать российское финансирование в виде финансовой помощи бюджету, на выплату пенсий жителям Абхазии - гражданам России и на программы развития - Комплексный план содействия социально-экономическому развитию Абхазии на 2010-2012 годы и Инвестиционную программу содействия социально-экономическому развитию Абхазии на 2013-2015 годы. Всего по состоянию на 31 декабря 2014 года общий объем финансирования, поступившего в Абхазию из Российской Федерации, составил около 35 млрд руб.

Если в предыдущие годы российское финансирование направлялось, в основном, на реализацию инфраструктурных проектов – строительство и восстановление школ, больниц, детских садов, учреждений культуры, дорог, систем водоснабжения и канализации, коммуникаций – то в настоящее время акцент постепенно смещается в сторону поддержки реального, производящего, сектора экономики. При этом особое внимание, как и прежде, будет уделяться инфраструктурному направлению, являющемуся драйвером роста экономики.

Одна из ключевых проблем экономики Абхазии – наличие огромного теневого сектора. Совокупный объем неучтенных и незарегистрированных (внелегальных) активов, в частности собственности, а также незадействованных в экономическом обороте сбережений у населения, в сотни раз превышает бюджет страны. Схожие экономические реалии на примере стран Латинской Америки и постсоциалистических государств хорошо описаны Эрнандо де Сото в книге «Загадка капитала». Экономика не может развиваться, когда большая часть национального богатства не легализована и не используется в качестве капитала и источника и движущей силы экономического роста. Без официально оформленной частной собственности современная рыночная экономика невозможна. Поэтому важнейшей задачей сегодняшнего дня должны быть институциональные реформы, связанные с созданием системы надежных гарантий прав собственности, полноценного учёта национального богатства, оптимизации системы госуправления и расходов бюджета, реорганизации неэффективных госпредприятий, внедрение принципа верховенства закона и другие изменения. Во многом, эта работа уже начата. Нужно продвигать это поначалу болезненные, но совершенно необходимые преобразования, для того чтобы Абхазия состоялась как полноценное суверенное государство.

Caucasus Times: Абхазия долго шла к международному признанию. И долгие годы пребывала в статусе непризнанного образования. Какие основные этапы во внешнеполитическом позиционировании республики за постсоветский период Вы могли бы выделить?

Ираклий Хинтба: Здесь наблюдается константа – Абхазия на всех этапах и при любых обстоятельствах позиционировала себя как союзник России. «Естественным союзником России» называл Абхазию Первый Президент Владислав Ардзинба. Даже в тяжелые годы блокады, введённой решением саммита глав государств СНГ в 1996 г., даже в условиях, когда российское руководство 1990-х гг. мыслило в большей степени в категориях «территориальной целостности Грузии», Абхазия содействовала обеспечению интересов России в Закавказье.

При столь устойчивой внешнеполитической ориентации, не предполагавшей кардинальной смены парадигм или активного поиска новых реальных союзников, не имеет смысла выделять какие-то отдельные этапы во внешнеполитическом позиционировании Абхазии. Не являлись этапными ни попытки наладить диалог с другими странами или объединениями, в частности с Европейским Союзом, ни риторическое провозглашение «многовекторности» во внешней политике Абхазии. Все эти попытки прорвать международную изоляцию, не вредившие пророссийской ориентации, сталкивались с поразительной ригидностью западных подходов к ситуации в регионе. Изоляция продолжается по сей день. Европейская идея «взаимодействия без признания», по-видимому, угасла в зародыше, вновь уступив место «стратегическому терпению» – столь же бесполезной для региональных, да и для западных, интересов концепции, как и миф о «российской оккупации».
Сегодня Абхазия позиционирует себя в качестве союзника и стратегического партнёра России в формирующейся полицентричной системе мироустройства. В данном случае политический и ценностный векторы совпадают. В развитие этого направления 24 ноября 2014 года был подписан важнейший абхазо-российский Договор о союзничестве и стратегическом партнёрстве. В Абхазии осознают значимость союзничества с Россией, направленного на укрепление региональной стабильности и безопасности и обеспечение условий поступательного социально-экономического и политического развития Абхазии.

Усиление конфронтации России и Запада вокруг ситуации на Украине привнесло дополнительное геополитическое измерение в региональные конфликты в Закавказье. По абхазо-грузинской границе проходит водораздел между сферами влияния России и Запада. В американском экспертном сообществе всё чаще раздаются мнения о необходимости активизации роли Запада в Закавказье, его большей вовлеченности в дела региона. В частности, в недавнем докладе института Брукингса подчёркивается отсутствие синергии в подходах США и ЕС, что привело к замене их реальной политики в Закавказье «имитационной политикой», которую нельзя противопоставить «российской экспансии» в регионе. Логическим следствием этих выводов может быть не продвижение политики «мягкого регионализма», а усиление острой геополитической конфронтации, в которую Запад хочет втянуть и Турцию. В этих условиях растёт риск искусственной «разморозки конфликтов».

При всём этом Абхазия не отказывается от контактов с Западом на основе равноправия и взаимного уважения. Однако ни в ЕС, ни в США пока не готовы к перезагрузке концептуального видения ситуации в Закавказье. Строить же отношения с этими игроками за счёт союзничества с Россией или же какой-то серьёзной модификации наших принципиальных позиций в Абхазии не намерены.

Caucasus Times: Сегодня многие эксперты (в особенности в Европе и в США) говорят о том, что за последние семь лет независимость Абхазии стала де-факто зависимостью от России. Как бы Вы прокомментировали этот сюжет? Что здесь наносного, а в чем есть рациональное зерно?

Ираклий Хинтба: Нет ничего предосудительного в том, что Абхазия как небольшое, становящееся на ноги государство может зависеть в определенных вопросах от признавшей её мировой державы. В этом смысле мы ничем не отличаемся от десятков других государств, которые находились в похожих с нами условиях на этапе становления, и даже выглядим приличнее некоторых якобы независимых и международно-признанных государств, где фактически существует внешнее управление. Любое небольшое государство ищет в международной системе центр силы, который в большей степени соответствует её как прагматическим, так и ценностным ориентирам. Хорошо, когда эти ориентиры совпадают, ведь нас с Россией связывают тысячи нитей – в том числе исторические, культурные, человеческие.

Причём удивительно, что навешивают на нас ярлык «зависимости от России» представители тех государств, которое за последние двадцать лет сделали всё, чтобы Абхазия не имела возможности выхода на широкую международную перспективу.

Безусловно, гиперболизировать объективную зависимость, сгущать её до идеологизированных клише типа «российской оккупации», чем занимаются наши оппоненты, категорически недопустимо. Абхазия - это не искусственное созданное «буферное государство» и некий инструментальный проект. Здесь хорошо осознают свои национальные интересы, которые связаны с результатами героической национально-освободительной борьбы абхазского народа. Эти достижения уже прочно встроены не только в идеологические основы нашего государства, но и в ценностную структуру самосознания. Перечеркнуть их невозможно.

Все помнят горячую политическую дискуссию в Абхазии по проекту Договора о союзничестве и стратегическом партнерстве. Спрашивается: можно ли представить такое обсуждение в оккупированном государстве? В результате, для любого объективного наблюдателя стало понятным, что подписанный Договор концептуально направлен на качественное развитие абхазо-российских отношений через укрепление реального суверенитета Абхазии. Россия предоставляет нам возможность модернизировать социальную сферу и создать реальный сектор экономики, стать экономически и финансово более самодостаточными, а следовательно, укрепить суверенитет. Сможем ли мы воспользоваться этой возможностью – зависит от нас.

Причём, пожалуй, впервые в абхазо-российских отношениях появляется формализованная кондициональность. Скажем, в качестве условия российского софинансирования повышения заработных плат выдвигается реализация системных преобразований, связанных с оптимизацией неэффективных расходов, принятием и осуществлением программы повышения эффективности в отдельных сферах – при методическом и консультационном содействии России. При таком содействии в Абхазии заработала казначейская система исполнения бюджета – важнейшее институциональное нововведение. Эти системные изменения должны, в том числе, стимулироваться извне – именно так модернизировались постсоциалистические европейские страны.

В Абхазии стремятся запустить мотор внутреннего развития, повышая налоговую дисциплину, поддерживая через инструменты кредитования малый и средний бизнес, выводя экономику из тени. В результате Абхазия должна достичь приемлемого уровня самофинансирования. Эту задачу ставит сегодня Президент Рауль Хаджимба. В проекте государственного бюджета Абхазии на 2016 г. доля собственных доходов должна вырасти в два раза - почти до 60 % от всей доходной части. Это правильное направление, которое поддерживают и наши российские коллеги.

Очевидно, что снижение прямой финансовой зависимости позволит укрепить абхазо-российские отношения и лишит наших общих оппонентов возможности навесить на нас очередной ярлык.

Caucasus Times: За последние годы, бывая в Абхазии, я слышал от многих, что грузинский фактор перестал играть важную роль в жизни республики? Безопасность Абхазии гарантирована Россией, а после 2008 года Тбилиси потерял инструменты давления на Сухуми (контроль над Кодори). Как, по Вашему мнению, обстоят дела на этом направлении?

Ираклий Хинтба: Грузинский фактор действительно стал менее заметным в дискурсе безопасности, но его значимость во внутренних политических процессах сохраняется. Наблюдается интересная ситуация. Молодежь, целое поколение, выросшее после войны, практически не связана эмоционально с Грузией и зачастую имеет об этой стране весьма приблизительное представление. Некоторые не знают даже, как звучит грузинская речь. В то же время, в определенных ситуациях, когда речь заходит об ущемлении интересов Абхазии, даже такая молодежь становится «эмоциональным сообществом», благодатной аудиторией для восприятия алармистской риторики. Конфликт с Грузией в массовом создании – отнюдь не реалии вчерашнего дня.

Отношения с Грузией после августа 2008 г. развивались в парадигме «невоенной конфронтации»: пытаясь нивелировать решение России о признании Абхазии, Грузия использовала целый набор политико-дипломатических, правовых и информационно-пропагандистских инструментов для изоляции Абхазии, её позиционирования в качестве «оккупированной территории», подрыва социально-экономического развития страны. Администрация Саакашвили стремилась переформатировать конфликт из грузино-абхазского в грузино-российский, что автоматически делало недостижимыми любые договоренности по его урегулированию. По вине Грузии перестали работать правила игры и механизмы, заложенные в документах середины 1990-х гг. (в частности, Московское соглашение от 14 мая 1994 г.).

После смены власти в Грузии в 2013 г. новое руководство страны хоть и снизило градус агрессивной риторики и прекратило поддержку диверсионной деятельности в Галском районе Абхазии, однако пока не сумело переломить инерцию старых подходов и отказывается, как и предыдущая администрация, подписывать с Абхазией соглашение о неприменении силы. Грузия технически продолжает находиться в состоянии войны с Абхазией, не признавая при этом наличия конфликтных отношений, - следовательно, не может быть создано приемлемого переговорного пространства для урегулирования межгосударственного конфликта.
Необоснованные притязания Грузии на наше государство, велеречивые заявления о любви к «братьям-абхазам», расходящиеся с реальными действиями, оскорбительные доклады о ситуации с правами человека в Абхазии, которые начал готовить МИД Грузии – всё это создает крайне неблагоприятный фон для нормализации наших отношений.

Несмотря на неурегулированные взаимоотношения с Грузией, необходимо привести ситуацию в приграничном Галском районе, а также на абхазо-грузинской границе, в состояние правовой определенности. Речь идёт о скорейшем упорядочении правового статуса жителей Галского района, не обладающих гражданством Абхазии. Должен быть в максимально сжатые сроки принят закон, позволяющий предоставлять этим людям вид на жительство. Нужно исключить ситуацию, когда в ситуации правовой неразберихи появляется простор для незаконных действий.

Неприемлемая ситуация имеет место на абхазо-грузинской границе. Официально товары, поступающие с территории Грузии, не облагаются таможенной пошлиной и иными сборами, при этом неформально перевозчики грузов платят немалые деньги в карманы отдельных лиц. Об этом всем известно. Учитывая, что остановить эти товарные потоки на сегодняшний день нереалистично, считаю абсолютно обоснованной идею Президента об организации официального таможенного обложения ввозимых и вывозимых через абхазо-грузинскую границу товаров и грузов. Речь не идёт об официальной торговле с Грузией – никто с грузинским государством или компаниями не торгует. Мы говорим о том, что деньги, предназначенные государству, должны поступать в бюджет, а не в чей-то частный карман. Да и в принципе, государственная граница без полноценного таможенного контроля (если речь не идёт о специальных режимах) – это нонсенс.

Caucasus Times: Практически сразу же после «пятидневной войны» 2008 года начались консультации в Женеве. За все это время только ленивый эксперт не критиковал их за неэффективность. Вы участвовали в работе этого формата, видели его не только в качестве политолога. Каковы цели, задачи консультаций не вообще, а конкретно для Абхазии? И какие перспективы Вы видите для нее здесь?

Ираклий Хинтба: Дипломатическая работа – это профессиональная деятельность, и для её оценки нужны профессиональные знания и навыки. Гарольд Никольсон в своей книге «Дипломатия» писал о том, что у каждого есть своё мнение и даже готовое решение по любому международному вопросу, причем решения эти иллюзорно просты и очевидны - так почему же эти нудные дипломаты всё продолжают и продолжают встречаться за столом переговоров? В дипломатии не бывает устраивающего только одну сторону результата. В этом деле надо избегать завышенных ожиданий.

О недостатках Женевских дискуссий уже многое сказано – это, в первую очередь, неформализованный статус участников. Скажу о позитиве. Женевские дискуссии – пожалуй, единственный наш канал доступа к международному сообществу. В дипломатии зачастую важен сам канал общения, то есть важен процесс, задел на будущий предметный диалог. Кроме того, как верно отмечено в аналитическом докладе «Оценка политических рисков в регионе Закавказья (Южного Кавказа)», ввиду участия абхазских и югоосетинских делегаций в Женевских дискуссиях «даже горячие противники признания Абхазии и Южной Осетии не станут оспаривать их роль и значение в урегулировании конфликтов и стабилизации (или, наоборот, дестабилизации) Кавказа».

Цель Женевских дискуссий – обеспечение стабильности и безопасности в регионе. С 2008 г. никаких серьезных осложнений ситуации не наблюдалось - во многом, это результат регулярного общения сторон в Женеве. Помимо политических тем, в Женеве активно обсуждаются и не без практических результатов вопросы гуманитарно-культурного характера, проблематика прав человека. Мы должны активно использовать международно-правовые инструменты, апеллировать к международной практике, а также к моральным нормам для аргументирования необходимости снятия барьеров к международному общению граждан Абхазии, отмены грузинского антиправового закона о т.н. оккупированных территориях, подписания юридически обвязывающего соглашения о неприменении силы.

Безусловно, Женевским дискуссиям не помешали бы новые импульсы и свежие идеи, определенная концептуальная встряска. Здесь могли бы быть полезны и предложения экспертного сообщества. Женевские дискуссии могут продолжаться много лет (например, переговорный процесс по Приднестровью в формате «5+2» длится уже 10 лет, Минская группа ОБСЕ по урегулированию ситуации вокруг Нагорного Карабаха действует более 20 лет. Дело не в этом. Главное, чтобы для всех участников Женевский форум оставался приемлемой коммуникационной площадкой. Также необходимо понимать, что наличие Женевского процесса не означает автоматическую недопустимость иных форматов взаимодействия, включая двусторонние.

http://caucasustimes.com/article.asp?language=2&id=21442

Глава столичной Администрации Адгур Харазия дал интервью информационному агентству «Абхазия-Информ», в котором ответил на вопросы о деятельности мэрии.

– Адгур Рафетович, скоро год как вы возглавляете Администрацию столицы.  Безусловно, наших читателей  интересует,  что за это время сделано городскими службами? Но я бы предложила начать наш разговор с бюджета на 2016 год, который  находится на стадии утверждения…

– Адгур Харазия: Если говорить о цифрах, то по сравнению с прошлым годом, разница не существенная. Хочу подчеркнуть, что большая часть бюджета, в общей сложности это около 595 млн рублей, уходит на зарплату, из них более 400 млн руб. – в сферу образования. Остальное остается городу, а при существующих у нас проблемах и довольно серьезных, вы сами понимаете – это мизер. Мы используем бюджет для решения только текущих вопросов, хотя потребности города в разы больше. В течение года может возникнуть масса проблем, на решение которых в бюджете денег не предусмотрено. Например, на тот же срочный ремонт водопроводной сети или канализации, устранение последствий стихийных бедствий и на многое другое.

Что касается бюджета на 2016 год, то вы видите, что происходит сегодня в мире, как увеличился курс иностранных валют. Это сильно влияет на экономику в целом и доходную часть бюджета в частности.
Дело в том, что у нас запланирован закуп техники для коммунальных служб: до повышения курса мы успели купить несколько единиц спецтехники марки JCB. Опыт показывает, что эта техника имеет превосходящий во много раз ресурс эксплуатации и производительности по сравнению с другими производителями. Более того, для любой техники нужны комплектующие изделия, а для работы коммунальщиков – расходные материалы – все это придется закупать уже по другой цене.

Оперная прима Хибла Герзмава: «Родина - это самое главное в жизни»

Имя Хиблы теперь знает даже тот, кто в оперу не ходит: на закрытии Олимпиады в Сочи она пела, летая на дирижабле на большой высоте...

В Англии опубликован рейтинг стран, умело пользующихся «мягкой силой» (политические ценности, культура, внешняя политика). Россия не попала даже в тридцатку стран, умеющих этой «мягкой силой» пользоваться... Как нарастить «мягкие мускулы»? Об этом — разговор с оперной певицей Хиблой Герзмава, посвятившей многие годы прославлению России за рубежом и развитию оперного искусства у себя на малой родине в Абхазии.

Там, где корни
Ольга Шаблинская, «АиФ»: Хибла, мы всегда гордились нашей классикой. А сегодня Россия по-прежнему впереди планеты всей в плане культуры?

Хибла Герзмава: Наши певцы — одни из сильнейших во всём мире. Они поют на таком высоком уровне, что за границей многие учатся мастерству у россиян.
Петь в иностранных театрах — это огромная ответственность. Никогда не забываю, что я народная артистка России и должна бороться за честь своей страны.
На самом деле редко бывает такое, чтобы крупнейшие театры мира два раза подряд приглашали россиянку на репертуар Моцарта — этого композитора исполняют чаще всего европейские певицы. Я спела в спектакле «Милосердие Тита» в Гранд-опера во Франции. Вителия — очень сложная партия: речитативы, с огромными ариями, с очень большим вокальным диапазоном... Но директор венской Штатс-оперы, который присутствовал на спектакле, тут же пригласил меня в свой театр на Донну Анну в «Дон Жуане». А Австрия — это всё-таки родина Моцарта! Конечно, вдвойне лестно...
— А почему вы не уезжаете за границу насовсем? Ведь было много приглашений, насколько я знаю...
— У меня мама с папой похоронены в Абхазии, у нас там имение, все мои родные оттуда... Москва меня вырастила, выкормила, Театр им. Станиславского и Немировича-Данченко меня вылепил как оперную певицу. Так что, отвечая на ваш вопрос, скажу: это патриотизм, это память о родителях. Родина — это самое главное в жизни.

Можно поработать в Метрополитен-опера или в Ковент-Гарден. Но мне никогда не хотелось там остаться. Это другой мир, там другие люди. Моя душа говорит: мне лучше жить в этом сумасшедшем мегаполисе — Москве. Потом сесть в самолёт и через два часа быть на родине, в Абхазии, где меня ждут, любят, обожают, где уже 14 лет проходит наш фестиваль «Хибла Герзмава приглашает». На фестиваль приезжают только друзья — выдающиеся музыканты, солисты с мировым именем, мои коллеги из Большого, Мариинки и, конечно же, из моего родного Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. После того как дадим несколько концертов в Абхазии, у нас проходят благотворительные акции: поддерживаем местный оркестр, музыкальное училище, детский дом, дом-интернат и музеи, помогаем молодым талантливым ребятам.
Когда я приезжаю, накрываются такие столы! (Смеётся.) Я люблю всё из нашей кухни. Чем острее, тем лучше. Следить за фигурой в Абхазии просто нереально: видя эти хачапурчики, очень сложно совладать с собой.

Опыт любви
— Прима-балерина Большого Светлана Захарова говорит: чтобы исполнить роль Жизели, нужно иметь определённый жизненный опыт, пережить несчастную любовь... Юной девочке не понять этих переживаний. А в опере есть такие партии?
— Нужно пережить очень много в жизни, чтобы спеть умирающую Виолетту в четвёртом акте «Травиаты». Чтобы тебе поверили зрители в зале, которые сидят и плачут и у них мурашки по коже... В голосе должна быть боль душевная — с трепетом, любовью, теплотой, лёгкостью. В чём высший пилотаж оперной певицы в этой партии? В первом акте она поёт одним темб¬ром, а в четвёртом — совсем другим. В начале «Травиаты» Верди главная героиня весёлая куртизанка, а в финале она на смертном одре, пережившая несчастную любовь. И с Лючией («Лючия ди Ламмермур» Доницетти. — Ред.) точно такая же история. Это психологически сложная роль... Лючия сошла с ума от любви, она с оголёнными нерв¬ными окончаниями, такое ощущение — её тронешь пальцем, и она может взорваться... Не будучи драматической акт¬рисой, певица не может исполнять «Лючию» и «Травиату» — это просто нереально. Возможность показать разные грани своих героинь нужно нарабатывать, «накручивать». Не в первый год у меня это получилось, поверьте, я к этому шла очень много лет.
После Лючии и Виолетты, конечно, надо время, чтобы прийти в себя, потому что я слишком вживаюсь, и сложно потом быть снова просто Хиблой. Мы же всё через себя пропускаем...

— Хибла, на закрытии Олимпиады в Сочи вы «плыли» и пели на корабле на большой высоте. Выглядело эффектно, но неужели вам было не страшно?
— Я очень люблю экстрим и получала колоссальное удовольствие, паря над стадионом. Там очень сложная система страховки, мы много репетировали, как взбираться, как крепиться... Мой сын Сандро позвонил сразу после окончания церемонии: переживал, хорошо ли я прикреплена.

Знаете, я очень рада, что Олимпиада в Сочи прошла на таком высочайшем уровне! Это невероятно укрепило авторитет России в мире, что бы там ни говорили завистники! Я ведь знаю этот регион с детства — родилась в Пицунде. На следующий день после закрытия Олимпиады уехала на могилки к своим родителям, целовала их памятники и говорила ещё раз огромное спасибо. Я думаю, что они радовались за меня. Мне мама с папой всегда снятся, когда что-то очень важное в жизни происходит. Я за память о предках очень держусь, они столько лет мне помогают, они всегда рядом... Корни, родина — это самое важное, что у нас есть...

Досье
Хибла Герзмава. Родилась в 1970 г. в Пицунде. «Золотое сопрано России». Народная артистка России и Абхазии. Мировую известность принесли выступления в Ковент-Гарден, Метрополитен-опера, Венской государст¬венной опере и др. В 2008 г. получила приглашение в Большой театр, однако отказалась.

http://www.aif.ru/culture/person/opernaya_prima_hibla_gerzmava_#

 - 14 августа 2015 года в «Нужной газете» опубликовано интервью Саиды Жанаа, вдовы Алмасбея Кчача. Вы читали «бестселлер», Александр Золотинскович?

 - Да, читал. И должен признаться, что мне пришлось некоторое время подумать, стоит ли реагировать на сущий бред, оформленный в интервью небезызвестной Изидой Чаниа. Цели и одной, и другой мне хорошо понятны. Но, поскольку в указанном «творении», в этом истерическом потоке ложных утверждений есть отдельные моменты, которые могут ввести в заблуждение общество, раскрыть скобки становится все же необходимым.

 - А какие именно эпизоды обращают на себя ваше внимание?

 - Из всего, что там наговорено, надо выделить основное. Вдова А. Кчача проявила непозволительную бестактность, бесчеловечность, комментируя убийство сотрудников моей охраны, двух ветеранов Отечественной войны народа Абхазии Ремзи Цугбa и Тенгиза Пандария, которые погибли в результате террористического акта против президента страны.

Вы обратили внимание, как было сказано в интервью в отношении убитых? «Их гибель оказалась весьма кстати». Для кого она кстати, позволю себе спросить?

Правда, вдова оговаривается, что не хочет брать греха на душу. Но все, что было сказано затем, является одним сплошным тяжким грехом, освободиться от которого не поможет ни один жрец и ни одно святилище. Эти мужчины прошли всю войну не телохранителями, они воевали. Я понимаю состояние вдовы Кчача – никто, повторяю, никто не хочет поверить (если он, конечно, не соучастник) в то, что самый близкий тебе человек, родной, глава семьи – преступник. Причем, не воришка какой-нибудь, а организатор террористической банды, совершившей тягчайшие преступления.

Второй момент – это утверждение того, что ни при одном покушении меня якобы не было на месте события в момент их совершения.

Оставим моральную сторону этого заявления. Посмотрим на это с другой стороны – откуда ей известно, где я находился или не находился при том или ином покушении, в какой комнате, в каком автомобиле, по какой дороге передвигался, когда куда подъехал?

Если эти заявления вдовы Кчача воспринимать как утверждения (а именно так они и выглядят в интервью), то довольно странно, откуда почерпнуты такие подробности? Прежде чем утверждать такое, задается ли человек элементарными вопросами – как можно получить осколочные ранения, не находясь в расстреливаемом из гранатомета автомобиле или в комнате дома? Разве она была в доме, наполненном людьми, детьми, по которому стреляли в 2010 году, общалась ли с кем-нибудь из тех, чьи жизни были подвергнуты смертельной опасности? Нет, разумеется, героиня интервью там не бывала.

Но ее деверь, родной брат мужа, однажды там побывал. После одного из покушений я получил информацию о возможной причастности к ним Кчача и посчитал нужным передать Алмасбею об этом. Через некоторое время его родной брат приехал для встречи со мной из Санкт-Петербурга в сопровождении их двоюродного брата Рушьи Барциц (активного фигуранта уголовного дела по последнему покушению). Мы имели откровенную беседу. Они, естественно, отрицали причастность Кчача к этим преступлениям.

 - Зачем вы это сделали?

 - Я считал правильным, во избежание худших последствий, предупредить о наличии такой информации и предостеречь. Тогда этих последствий могло не быть. К сожалению, выводы не были сделаны, и последствия наступили, беда пришла во многие семьи.

Но хочу вернуться к утверждениям из интервью вдовы. Получается, если принимать ее заявления, надо поверить и в то, что в бытность Беслана Ардзинба главой администрации города Пицунды он тоже дважды устроил покушения на самого себя, и его не было ни в служебной машине, когда в нее попал снаряд гранатомета, ни у входа в здание администрации, когда там был совершен взрыв.

Надо поверить и в то, что защищаемые вдовой братья Читанава – Эдгар (он служил при Кчаче в том самом СОБРе) и Эдлар к этим покушениям не причастны, их не совершали, но признались в этом «под пытками». Как, впрочем, и другие подсудимые, свидетельствовавшие о том, что по указанию Кчача пристреливали оружие, которое хранилось, а затем было найдено следствием на территории пансионата «Кудры». Видимо, его схоронили там по моему поручению?

Может, вдова знает и о том, кто давал поручение убить кандидата в президенты Анкваба в ходе предвыборной встречи в с. Алахадзы 17 августа 2011 г. при большом скоплении народа, из той самой снайперской винтовки, найденной на территории подконтрольного ее мужу пансионата? Она знает, что помешало осуществить этот замысел?

Ну и тот же Анзор Бутба, внезапно «тяжело заболевший», который в ходе судебного разбирательства «не узнал» собственный голос в телефонных переговорах, – не заказывал, не покупал автомашину, не поручал сточить с нее идентификационные номера – для последующего использования в совершении покушения?

Видимо, это не он при одной из сорвавшихся попыток покушения на меня сидел с сообщниками в кустах с ручным пулеметом на аацинском повороте? И не он неоднократно проводил встречи с некоторыми исполнителями преступления в кафе у родника на въезде в Гудауту, закусывая при обсуждении планов покушения горячими пирожками? По всей вероятности, не он, сидя за застольями в апацхе на Белой речке, прилюдно, ставя многих присутствовавших в трудное положение, входя в раж, твердил, что намерен убить президента? Таких фактов огромное множество. Что с ними прикажет делать вдова Кчача и все другие, занятые проблемой развала судебного процесса?

 - Так что же с утверждениями вдовы Кчача о том, что он будто бы был убит вашими подчинёнными по вашему приказанию?

 - Вдова и все другие должны хорошо понимать, что именно живым Кчач нужен был следствию, суду и мне, потому что он мог рассказать больше, чем все остальные подсудимые. Не только по поводу покушений на меня, а по серии политических, заказных убийств и похищений известных в Абхазии лиц, совершенных в послевоенное время.

А я, как и подавляющее большинство абхазского общества, как родные и близкие погибших, был и остаюсь заинтересованным в раскрытии этих преступлений, установлении не только исполнителей, но и заказчиков убийств Анатолия Какубава, Зураба Ачба, Юрия Воронова, Гарика Айба, Аки Ардзинба. Полагаю, что Кчач действительно многое об этом хорошо знал.

 - Вдова Кчача заявила, что готова на эксгумацию для доказательства его убийства...

 - Кто ее останавливает? Ну, нет же Анкваба во власти, ее окружают все свои, по духу, по убеждениям. Что их держит? Заодно и в судебном порядке, а не через эмоционально оформленное специалистом интервью, докажет свои обвинения против меня и других бывших и настоящих должностных лиц, их подчиненных.
Думаю, все названные ею люди отреагируют на заявления вдовы.
Жаль, что тяжелым положением вдовы Кчача умело пользуется орденоносный редактор «Нужной газеты». Не покидает ощущение, что журналист обладает большим опытом в вопросах самоубийств или убийств супругов.

 - Так за что же вы были арестованы или задержаны на трое суток?

 - Это еще один бредовый, но рассчитанный на несведущих, пассаж – о том, что якобы Кчач после войны надел наручники и посадил меня на три дня в камеру. Я понимаю, что правда звучит больно для вдовы, но должен развеять «героический» образ мужа, который она рисует. Но не мог один из порученцев и охранников председателя Верховного Совета Абхазии Кчач, даже если он тогда был бы генералом, надеть наручники на депутата Верховного Совета и одновременно и.о. министра внутренних дел Анкваба.
Кто-то же, кроме Кчача и его супруги должны были об этом знать? Ну, как минимум, мои коллеги по парламенту и правительству. Или, может, мои мифические сокамерники?

Напомню снова – «после войны» председатель Верховного Совета Абхазии Владислав Ардзинба предложил мне стать министром юстиции, без наручников.

 - В интервью упоминается, что вас «выдворили из Абхазии». Что это за история?

 - Не хочу больше упоминать имя одного из организаторов покушений на меня, и так нарушен древний принцип «о мертвых либо хорошо, либо ничего». Но мне не оставляют выбора, слишком важные вещи затрагиваются.

В этом интервью вдова в качестве причины якобы состоявшегося моего выдворения рассказывает, что я не подчинился приказу Владислава Ардзинба и расстрелял «правительство Госсовета Грузии во главе с Шартава, захваченное при освобождении Сухума».
В газете «Айтайра» (№ 5, март 2002 г.) мне уже приходилось затрагивать эту тему, но, по всей вероятности, некоторым она все еще не дает покоя. Повторяюсь, ни я, ни тогдашний руководитель Службы безопасности Абхазии Геннадий Берулава не имеем отношения ни к их задержанию и конвоированию, ни, тем более, к расстрелу.

Могу сказать, что за исключением двух членов оккупационного грузинского правительства в Абхазии Юрия Гавва и Рауля Эшба (вывезенных отдельно), пленники в целости и сохранности были доставлены бойцами Абхазской армии, освобождавшими Дом правительства, из Сухума в Гудауту, в здание министерства обороны. А вот что произошло потом...

Если у абхазского общества есть запрос на данную историю, готов рассказать то, что нам тогда стало известно, в том числе и в лицах, вполне себе здравствующих, активных организаторов прошлогоднего государственного переворота, ныне томящихся в политике и заодно пытающихся давать мне оценки.

 - А почему этот инцидент не был расследован с учетом резонанса, который он тогда вызвал?

 - Расследование было проведено прокуратурой Абхазии. Но я не знаю о его судьбе. Уверен, что и сегодня эти материалы находятся в архивах генеральной прокуратуры, их всегда можно вытащить на свет.

 - В интервью упоминается схрон оружия, и то, что следствие якобы и по нему выбивало признательные показания.

- Это был не один схрон боеприпасов и оружия, а несколько. И они были обнаружены у главаря так называемого абхазского джамаата Рустама Гицба, его заместителя Эдгара Читанава, а также в других местах.

Что из себя представляли эти схроны? К примеру, 3 переносных зенитно-ракетных комплексов «Игла» и «Стрела», 15 кг тротила, более 40 кг алюминиевого порошка и провода к электродетонаторам, крупнокалиберный миномет и 36 снарядов к нему, противотанковый комплекс «Конкурс-М» калибра 80 мм с пусковой установкой 9П-135 и двух ракет 9М-113, 26 единиц реактивных гранатометов РПГ-26 «Аглень», 2 противотанковых гранатомета многоразового использования, реактивный пехотный огнемет РПО «Шмель», 4 противотанковые кумулятивные гранаты ПГ-9 к станковому противотанковому гранатомету СПГ-9 «Копье», автоматический станковый гранатомет АГС-30 и 152 снаряда к нему.

Там было 15 выстрелов 24ПГ-15 к полуавтоматической гладкоствольной пушке БМД-1, 12 противотанковых мин ТМ-57, 15 кумулятивных противотанковых гранат, 834 снаряда ВОГ-25 к подствольному гранатомету ПГ-25 «Костер», 41 ручная граната с запалами, более 10 тысяч патронов к стрелковому нарезному оружию и многое другое. Таким арсеналом обладали «безобидные» ребята, которых преследовал Анкваб.

То, что они готовили теракты, в том числе и против проведения Олимпиады в Сочи, есть документально подтвержденные прямые свидетельства. Они получены в результате совместных оперативных мероприятий российских и абхазских спецслужб. Поэтому утверждения о том, что из арестованных якобы выбивались показания – попытка обмануть общественность.

Но в этой попытке – умысел на разрушение уголовного дела, прекращение судебного разбирательства и освобождение остающихся под арестом террористов.

Думаю, чтобы спасти террористов от правового возмездия, у них есть два пути: либо уничтожить все материалы уголовного дела (но уничтожить придется слишком большое количество документов), либо перевести адвокатов в судьи, «укрепив» состав коллегии Верховного суда защитниками обвиняемых, например, небезызвестными Омаром Берулава, Иваном Зарандия, Константином Чагава. И передать им на рассмотрение данное дело. Потом можно будет, не выезжая к краснодарским онкологам, по одной медицинской справке освободить всех списком, на месте. Это будет редким и в то же время историческим «торжеством» нового абхазского правосудия, ведущего в бездну тотального беззакония.

 - В интервью сказано, что все родственники подсудимых готовы добиваться правды, решительно настроены.

 - Видимо так же решительно, как после последнего покушения и убийства двух сотрудников охраны президента, они перепрятывали членов своих семей, боясь кровного мщения. Невиновный не боится. Даже советская власть со всей мощью своих силовых структур не смогла побороть кровную месть. Знаю это из профессионального и житейского опыта.

Поэтому я настойчиво просил родственников убитых сотрудников моей охраны ни в коем случае не предпринимать незаконных действий. Это было, поверьте, очень трудно. Но семьи убитых доверились правосудию, проявили выдержку, законопослушность.

По всей видимости, это, а затем и государственный переворот, вдохновило близкое окружение и патронат подсудимых преступников, а затем окрылило их, и теперь они голосят так громко, что не слышно пострадавших, в число которых входят многие фамилии.

Думаю, что такие интервью и такое поведение действительно провоцируют решительный настрой не только родственников потерпевшей стороны. Кого еще? Всех других, кто чудом уцелел в неоднократных покушениях. И это не только Анкваб.

Напомню, что при первом покушении, в 2005 году, это были Леонид Лакербая и Ахра Герия. При втором, в том же году, тяжелое ранение получил Роман Герия. В 2007 году при попадании снаряда из гранатомета в служебную автомашину за рулем был тот же Ахра Герия.

В доме, по которому был произведен прицельный выстрел из гранатомета, проживает многочисленная семья моего шурина Инала Лакоба.

При последнем покушении на оживленной магистрали могли погибнуть десятки проезжавших этот участок людей. За рулем разорванной в клочья от взрыва машины вновь был Ахра Герия.

Вдова легко может найти его и спросить, кто сидел с ним рядом. А заодно он может показать ей то, что осталось от автомобиля. Это зрелище, надо сказать, не для слабонервных.

В сгоревшей машине сопровождения, кроме двух погибших сотрудников охраны, находился еще один охранник, ветеран Отечественной войны Нодик Силагава, который был ранен. То есть, при попытках убить меня преступники подвергали смертельной опасности жизни и тех, кто мог находиться рядом по долгу службы или в одном доме со мной – хозяев, родственников, гостей. Или просто случайно оказаться в ненужном месте и в ненужное время. Этого террористы не могли не понимать. И, тем не менее, осознанно шли на кровопролитие.

Сидя в редакции, говорить и писать, что «где-то взрывались дороги, какие-то столбы...», а «его там не было», довольно легко.

Видимо, на себе надо почувствовать силу взрыва, равного от четырёх до тридцати килограммов в тротиловом эквиваленте, или удар кумулятивного снаряда из гранатомета.

Для подкрепления подобных утверждений вдова Кчача и другие аналогично рассуждающие могли бы устроить себе нечто похожее (например, взрывы на дороге, в машине, в доме). Посмотрим, какие будут результаты краш-теста, какое будет получено удовольствие, а пикейные жилеты, сидя на досуге в кофейне, станут рассуждать, что они сами это организовали, а вообще-то их там не было.

Наверное, редактору «Нужной газеты» тоже некое высшее чувство подсказывало не быть в собственной машине, когда в прошлом году одну подожгли, а новую, тяжким трудом заработанную, обстреляли. Но у меня и мысли не возникло, что она могла заказать себе такой «подарок» для укрепления ореола великомученицы, бесплатной защитницы гражданских прав и свобод и всеобщей справедливости.

 - И какова перспектива, по-вашему?

 - По закону и по-моему, все должно определяться правовыми категориями – и вина, и невиновность, и возмездие в нормальных государствах устанавливается в суде. А что касается «зонтика Владислава», «знаковых фигур», «соратников», «окружения» Первого Президента, то, уверен, что эта тема слишком сложна для вдовы Кчача, мало ей известная и очень щепетильная, требующая осторожного обращения.

И вообще, попытки монополизировать право на патриотизм, на славу Победы, на близость к Первому Президенту, на правду, если переусердствовать, отрицательно перспективны и способны дать обратный эффект.

Беседу вёл Игорь Ленский, член Союза писателей России.
Москва, 25 августа 2015 года.