Реклама

Календарь событий

« Октябрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

Мы в Фейсбуке

ИНТЕРВЬЮ С ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ КОНТРОЛЬНОЙ ПАЛАТЫ РОБЕРТОМ АРШБА

Роберт Иванович, расскажите, пожалуйста, об основных направлениях вашей деятельности

Роберт Аршба: Закон «О Контрольной Палате Республики Абхазия» принят в 2010 году. Но отсчет работы палаты можно вести с 29 апреля 2013 г., когда был назначен ее председатель. КП - это коллегиальный орган. В состав Коллегии входят пять членов: председатель, заместитель и три аудитора.

В соответствии с законом о Контрольной Палате, основными задачами КП является текущий контроль исполнения госбюджета и внебюджетных фондов.

С 1 января 2015 года вступил в действие новый закон «Об основах бюджетного устройства и бюджетного процесса в Республике Абхазия». Если раньше принимался один закон о госбюджете, то сегодня парламент принимает закон о республиканском бюджете, а органы местного самоуправления утверждают местные бюджеты.

В задачи КП также входят: проведение контрольно-ревизионных и тематических проверок, проверка целевого использования бюджетных средств бюджетополучателями, проведение экспертиз, дача заключений по различным законопроектам и международным договорам, которые несут финансовую нагрузку на Государственный бюджет.


Интервью председателя Нацбанка Абхазии Беслана Барателия агентству «Абхазия-Информ»

Абхазия-Информ: Беслан Владиславович, что сегодня представляет банковская система Абхазии? Сколько сегодня банков в Абхазии и как они реально функционируют?

Беслан Барателия: В Абхазии сегодня реально функционируют 8 банков. Еще четыре банка - «Инвест Банк», «ФинИнвест банк», «Леон Банк» и «Престиж» - практически не работают. Им в этом году предстоит процедура банкротства.


Давно хотелось представить вам известного абхазского художника Руслана Габлия. Мы долго готовились к этому разговору. Руслан Габлия – очень занятый человек, один из немногих, кого, кажется, хватает на все. Его картины неоднократно получали первые премии в ежегодном конкурсе «Работа года». Но он не занимается только живописью. Работает долго, но когда идея, наконец, воплощена, (не важно, о какой сфере идет речь) за результат можно не беспокоиться. При внешней теплоте и радушии, довольно закрытый человек. Поэтому для нас вдвойне ценно, что он так просто и искренне говорит о себе...

27e7ea1df876bf99ccb8b26ccb0c3d7f 2

Руслан, над чем вы сейчас работаете?

- Так сложилось, что я почти четыре месяца плотно занимался другим делом – скульптурой. Грузом лежало то, что Владислав Григорьевич в последний период своего президентства предложил мне написать портреты исторических деятелей, чтобы в каждом портрете печать времени была. Совсем перед уходом он заказал рельеф царя Леона. И еще я написал портрет самого Владислава Григорьевича маслом. Не удался мне этот портрет. Потом пытался рисовать еще... И вот все эти годы у меня была внутренняя, невысказанная потребность. Все думал: «А вдруг мне все же удастся сделать его портрет?». Поэтому я сразу согласился делать памятник Владиславу Ардзинба для города Ткуарчал со скульптором Амираном Адлейба. Буквально на днях сняли с него форму. В течение месяца он будет закончен в гипсе. Мне очень дорога эта работа.

Вы и бюст Героя Абхазии Сосналиева делали с Амираном Адлейба и Адгуром Дзидзария (этот бюст получил вторую премию в ежегодном конкурсе «Работа года» за 2014 год). Художники, обычно, индивидуалисты, вас не напрягает коллективный труд?

- Да, работать втроем не просто. Здесь обязательно кто-то должен быть ведущий. Когда лепили бюст Султана Сосналиева, начинал Амиран, потом выдохся, продолжил я. А Адгур его закончил. Нам нужно было создать образ война, которого мы все знали и любили. Мы спорили не раз, но в итоге находили общее решение. Так что, иногда, соавторство помогает в работе.

Как вы сами охарактеризуете тот этап, на котором находитесь?

- Что-то я начал понимать в живописи перед войной. И во время войны тешил себя тем, что писал портреты воинов. Это не было то, что я хотел делать. Но, это было то, что я мог делать в то время. Когда этот кошмар закончился, в наступившее послевоенное время, трудно было сказать, что я развивался. Но я работал. Художник Геннадий Лакоба в один из приездов в Сухум, увидев мои работы, вывез меня в Гродно. Там он сам жил и работал. Три-четыре месяца я провел там. Мне предлагали остаться. Я вернулся. Бросить все оказалось для меня неприемлемо. Если бы остался, наверное, все было бы по-другому. Среда, ведь, формирует художника...

А что происходит сейчас в нашей художественной среде?

- Все же мы родом из СССР. Там тоже были разные течения, но после войны не стало тех, кто задавал тон. Я мечтал после войны, чтобы у нас началась настоящая творческая жизнь. Очень хотел, чтобы Адгур Дзидзария(абхазский художник-абстракционист) вернулся в Абхазию. Он вернулся, хотя и выбивается из общей среды. Мы же не любим тех, кто на нас не похож... Четыре года назад мы избрали его главной Союза художников с минимальным перевесом голосом. Трудно менять ситуацию, везде проблемы, но в последнее время все же появляться люди, которые начали думать и понимать место и время, в котором находятся.

Кто идет вам на смену?

- Мне нравится то, что делают Адгур Пилия и Адгур Ампар. Импонирует их заряженность на творчество. Эльвира Арсалия внесла свежую струю. Астанда Пкин тоже из этого числа. Есть люди. Нам очень нужна площадка, где будет что-то происходить. Вот тогда, что-то будет действительно меняться. Недавно премьер-министр приходил в Выставочный зал, обещал ремонт. В современный выставочный зал можно будет привозить выставки больших художников из-за пределов Абхазии. У нас дети учатся в вузах за пределами Абхазии, среди них тоже есть те, кто чувствуют время. С ними можно работать. Знаете, у абхазов есть пословица, в переводе примерно так: «Что поп увидел – то и покрестил». Мы, старшее поколение, воспитаны на французской живописи начала 19-20 века. Предел того, что мы могли увидеть в советское время, был третий этаж «Эрмитажа». И это накладывает отпечаток на все, что все мы делаем. Но сегодня есть интернет, есть видеопутешествия по галереям и музеям, я не говорю, уже о том, чтобы туда поехать и все увидеть своими глазами. Далеко не все из наших художников, могут себе это позволить. Но сегодня, если есть желание слышать и видеть, можно многое узнать.

Вы ходите в выставочный зал на показы документальных фильмов о современном искусстве, приводите туда своих дочерей, приглашаете своих учеников. Почему вы считаете, что это важно?

- Есть вещи, представление о которых я не получил в свое время. И в их возрасте мне было в них сложно ориентироваться. А растущий художник, да и просто молодой человек, который только открывает для себя мир, должен ориентироваться в очень широком и противоречивом мире искусства. Кроме того, эти фильмы ведь не только об искусстве, они и о мировоззрении, они показывают другую картину мира. И такое в Абхазии больше нигде нельзя посмотреть.

Кто вам близок из художников?

- Знаете, для меня всегда было важно – владение ремеслом. Но ремесло, конечно, не должно задавить художника. Оно нужно, чтобы человек, используя ремесло, мог стать самим собой. Мне посчастливилось видеть в живую картины художников раннего Возрождения. Они писали на стене, и их владение техникой просто непостижимо. Смотришь на картины, и думаешь, что это делал не человек.

Вы одновременно работаете над скульптурой, пишите картины, преподаете, еще и оформлением книг занимаетесь. Такая широта не мешает творчеству?

- Просто мне все это равноинтересно. Но это еще и трагедия моя. Я раньше не мог смотреть на книги нашего издательства. Потом с новым директором Дауром Начкебия у нас оказались общие взгляды на процесс. Я начал сотрудничать с издательством, и теперь эти книги уже совсем другого уровня, на мой взгляд. У меня раньше не было такого опыта. Это же очень интересно. Когда твоя идея, возвращается к тебе в виде хорошо изданной абхазской книги, которая попадает в дома людей и несет с собой культуру – это радость для меня.
Что касается преподавания, то я уже много лет в этом, и теперь, когда появилась смена, хочу уйти. У меня большая, светлая мастерская, о которой я долго мечтал, буду работать над своими идеями и заканчивать начатое. Сейчас так выходит, что мастерская есть, а времени нет на творчество. Хочется плотно поработать над синтезом скульптуры и света.

Вы все делаете интуитивно, или есть заранее заданная цель?

- Есть первоначальная идея. Она потом трансформируется. Потом, когда я вижу, что начинает получатся, как я хотел, мне становится неинтересно, и работа стоит. Мне сам поиск интересен. Поэтому я одновременно могу работать над несколькими разными задачами.

А в какие моменты вы бываете довольны собой?

- Когда, наконец-то, что-то живое начинает рождаться из-под твоих рук - это такое счастье, цены которому нет.

Как бы вы описали цель своего творчества? Она вообще существует?

- Я уже говорил, что осознанно готов засесть в мастерской и заняться своими планами. Мне нравится этническая сторона творчества. Но не внешняя этничность, этого у нас много. А ее глубокое внутреннее содержание, суть. Сегодня есть потребность в сути, я это чувствую. То, что писателю Дауру Зантария удалось выразить словами, я хочу попробовать сделать в живописи.

8546deaad5f4e4b0e9b749f0592b4c5a

ce11ffe795509bc0dedf54c7b26e347f 2

 

HTTP://ASARKIA.INFO/SOCIETY-MIX/1483/

 

 


Корреспондент «Абхазия-Информ» побеседовала с директором и художественным руководителем Русского театра драмы Ниной Балаевой. 17 и 18 февраля в театре будет показан спектакль «Нет суда на дураков» по пьесе-сказке Леонида Филатова «Про Федота стрельца, молодого удальца». Во время беседы в театре шла репетиция.

- Какая работа проходит в театре сейчас?

- Нина Балаева: 17 и 18 февраля пройдет показ спектакля «Нет суда на дураков». Этот спектакль - еще одно возвращение к прошлому репертуару театра. Он был поставлен до капитального ремонта и пользовался успехом у зрителей. Мы решили, что его нужно возвратить на сцену. В нынешней постановке, конечно же, есть новшества, новые исполнители. Я надеюсь, зрители примут его также тепло, как и раньше.

Помимо этого спектакля, мы работаем над музыкальным спектаклем по сказкам Андерсона «100 поцелуев за шляпу», возвращаем в репертуар спектакль «В конце женю». Он поставлен по маленьким комедиям Антона Чехова «Медведь» и «Предложение».

- Сколько актеров в труппе театра? Как проходит набор актеров?

- Нина Балаева: В труппе 13 человек. Это выпускники двух студий, действовавших при театре. Первую студию мы набрали почти сразу после Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993г.г., так как театр практически остался без актеров. Актеры - это самые главные люди в театре, без них нет театра. Вторую студию мы набрали в 2002 году и выпустили в 2007 г. К сожалению, не все выпускники студий остались работать в театре из-за сложностей послевоенной жизни.

Можно постоянно сетовать на жизнь, но, оглядываясь назад, надо признать объективно, что жизнь стала легче. Хотя человек всегда склонен быть недовольным жизненными обстоятельствами. Но тогда действительно было тяжело. Жизненные обстоятельства не располагали к посвящению себя театру с нищенской зарплатой. Актерам надо было как-то выживать, содержать семьи и они вынуждены были искать другое занятие.

Поэтому сейчас у нас осталось 13 актеров. Сегодня перед нами стоит задача пополнения труппы молодыми актерами. Сейчас две группы студентов учатся в Санкт-Петербурге и Москве, их готовят для Абхазского драмтеатра им С. Чанба.

Знаете, мы в нашей студии учили актеров по стандартам высшего профессионального образования, не упускали ни одной дисциплины, но, по-видимому, настало время готовить молодую смену в театральных учебных заведениях с традициями.

Однако у меня возникают некоторые опасения по поводу тех, кто учится в российских вузах. Попав в столицу, скорее всего, многие захотят остаться там, в надежде на то, что им удастся достичь определенных высот в актерской карьере.

Но, с другой стороны, если раньше по возвращении домой их ждала перспектива работы в разваливающихся театрах, теперь в Абхазии созданы прекрасные условия для работы.

Сейчас студии в нашем театре нет. Она занимала очень много сил и времени. Приходилось разрываться между основной труппой и студийцами. Сейчас же нам нужно поднимать театр, нарабатывать репертуар, чтобы все работало как часы, а зрители могли планировать посещение разных спектаклей.

- Сколько в театре режиссеров - постановщиков?

- Нина Балаева: Режиссеров-постановщиков два – Джамбул Жордания и я.

- В театре новое оборудование. Как вы справляетесь с ним?

- Нина Балаева: С новшествами справляемся. У нас один из лучших в Абхазии звукорежиссеров - Резо Нармания. Что касается освещения, здесь бывают проблемы. Раньше у нас не было возможности приобретать современные осветительные приборы. У нас были малые мощности, мы как-то справлялись с ним, но на сцене всегда было мало света.

Сейчас же у нас все совершенно новое. В ходе работы выявляются какие-то шероховатости в настройках, но они устраняются. Для этого мы привлекли бывшего сотрудника организации, занимавшейся установкой осветительных приборов.

Много времени требует переустановка света для разных спектаклей. У нас же в цеху один - два человека. Нам требуется гораздо больше людей для поддерживания всего театрального хозяйства.

Мы надеемся, что в конце концов улучшится экономическая ситуация и мы сможем привлечь на работу нужных нам специалистов.

- А как сцена, вас все устраивает?

- Нина Балаева: У нас никогда не было механизма поворотного круга на сцене. Настелили хороший планшет, интересно сделаны половые плиты из клееного бруса, все прочно, надежно, долговечно и заслуживает всяческих похвал.

На сцене противопожарное графитовое покрытие, обладающее интересным визуальным эффектом. Этот серо-графитный фон, делает все более выпуклым, объёмным.

Но у покрытия есть и «неожиданный» эффект. У нас очень динамичные спектакли. Актеры много и очень активно двигаются по сцене, а она оказалась скользкой из-за того, что графит стирается.

Сейчас мы стелим на сцену половик, мы и раньше им пользовались. Он также скользит, но графит не пачкает костюмы. По-видимому, потребуется либо счищать, либо класть новое покрытие.

- Как обстоят дела с декорациями и костюмами для спектаклей?

- Нина Балаева: Мы все делаем сами. Все, чем мы пользовались ранее, износилось, постарело. Учитывая наши небольшие возможности, мы старались обновлять костюмы и декорации.

По завершении ремонта в театре должны были оборудовать театральные мастерские. Но этого не произошло. Нам сейчас сложно, так как мы много работаем, ставим спектакли. У нас есть специалисты, но их не хватает. Декорации мы изготавливаем здесь, у себя в театре. В пошивочном цехе работает один человек на своей швейной машинке. Тем не менее, мы делаем все, чтобы спектакль был красиво оформлен.

- Вы планируете какие-нибудь гастроли?

- Нина Балаева: Знаете, гастроли – это понятие, оставшееся с советских времен. Сейчас устраивают антрепризы по провинциям, ставят немудрящие спектакли с развлекательным сюжетом и завлекают зрителей медийными лицами. В наше время сделать гастроли рентабельными крайне сложно. Они, скорее всего, убыточны. В советское время гастроли дотировались государством, сейчас нет. В России года два действует программа содействия гастрольной деятельности. Но и такую поддержку надо умудриться получить.

Говорить о гастролях пока сложно. Но творческие коллективы должны выезжать и показывать себя. В этой связи хочу обратить внимание на фестивали. Чем больше возможностей выезжать на фестивали, тем лучше. Объясню почему. Во-первых, если мы представляем достойные спектакли, это всегда отмечается. Это приносит большое моральное удовлетворение нам и служит делу прославления Отечества. Во-вторых, это всегда очень благотворно сказывается на дальнейшей работе, вдохновляет, вливает новую энергию.

- Планируется ли сотрудничество с российскими театрами?

- Нина Балаева: Пока об этом рано говорить. Нам, конечно, нужно пользоваться преимуществами нашего географического положения. Понятно, что сейчас в наши театры приехать с гастролями захотят многие. Но наша задача - завлечь лучших. Может, если бы не было Крыма, то на многие годы вперед в очереди стояли. Тем не менее, Крыма тоже на всех не хватит. Мы всегда будем востребованы. Я думаю, что нам не нужна развлекательная драматургия для летней публики.

Пусть и наша публика, и приезжая увидят хорошие театры. А они, хочу сказать, есть не только в столицах, но и провинциях.

Механизм не простой, но существует такие формы как обменные гастроли. Это, конечно, не просто. Если будет отлажен механизм, можно будет организовывать обменные гастроли.

- На какие средства существует театра? Государство оказывает вам поддержку?

- Нина Балаева: Государство выплачивает нам зарплату и дает средства на постановочные расходы. На остальное мы должны зарабатывать сами. Если нам не помогут с приобретением оборудования, нам придется самим копить деньги для его покупки.

- Недавно начал работу Государственный молодежный театр. Эта конкуренция не подстегивает?

- Нина Балаева: Конкуренция, конечно же, подстегивает. Сухум - город с малочисленным населением. Такие города всегда страдают по зрителю. В больших городах театрам легче заполнить зал. Нужно ставить такие спектакли, чтобы, с одной стороны, их было интересно смотреть больше двух раз, а, с другой - привлекать публику, до этого не интересовавшуюся театром.

Перед нами стоит важная задача – создать такую культурную среду, в которой театр будет занимать ключевое место. У нас три театра, значит надо пойти в театр хотя бы три раза в месяц. Это задача колоссальной сложности - завоевать публику и не разочаровать ее в будущем.


Страница 22 из 24

Наши контакты

Наш адрес: Республика Абхазия, г.Сухум, пр. Леона 9, оф. 217    Тел. : +7 (840) 229-41-79  Email: abkhinfo@gmail.com

Абхазия-Информ © 2015 | Все права защищены

При полной или частичной перепечатке материалов гиперссылка на www.abkhazinform.com обязательна.